В рамках корпоративного спора оспаривался договор дарения 50% доли в уставном капитале общества.
Формально сделка была оформлена корректно: нотариальное удостоверение, регистрация в ЕГРЮЛ. При этом у истца возникли сомнения в её действительности, поскольку после переоформления доли фактическое управление обществом не изменилось.
Ситуация развивалась на фоне конфликта между участниками. Один из них, рискуя быть исключённым из общества и утратить долю, переоформил её на третье лицо, воспользовавшись предусмотренной уставом возможностью отчуждения. При этом его роль в управлении обществом фактически сохранилась.
Ключевая задача в деле заключалась в том, чтобы показать, что при внешнем соблюдении требований закона сделка не была направлена на реальное изменение корпоративных отношений.
С учётом характера спора прямых доказательств получить было невозможно, поэтому позиция строилась на анализе совокупности обстоятельств: поведения сторон после сделки, принимаемых решений, распределения фактического контроля над обществом.
Дополнительно учитывались материалы параллельных процессов, которые позволяли оценить экономический смысл действий участников.
Суд первой инстанции согласился с заявленной нами позицией и пришёл к выводу о мнимом характере сделки, указав на несоответствие поведения сторон заявленным целям.
В результате договор дарения был признан недействительным с применением соответствующих последствий.
Формально сделка была оформлена корректно: нотариальное удостоверение, регистрация в ЕГРЮЛ. При этом у истца возникли сомнения в её действительности, поскольку после переоформления доли фактическое управление обществом не изменилось.
Ситуация развивалась на фоне конфликта между участниками. Один из них, рискуя быть исключённым из общества и утратить долю, переоформил её на третье лицо, воспользовавшись предусмотренной уставом возможностью отчуждения. При этом его роль в управлении обществом фактически сохранилась.
Ключевая задача в деле заключалась в том, чтобы показать, что при внешнем соблюдении требований закона сделка не была направлена на реальное изменение корпоративных отношений.
С учётом характера спора прямых доказательств получить было невозможно, поэтому позиция строилась на анализе совокупности обстоятельств: поведения сторон после сделки, принимаемых решений, распределения фактического контроля над обществом.
Дополнительно учитывались материалы параллельных процессов, которые позволяли оценить экономический смысл действий участников.
Суд первой инстанции согласился с заявленной нами позицией и пришёл к выводу о мнимом характере сделки, указав на несоответствие поведения сторон заявленным целям.
В результате договор дарения был признан недействительным с применением соответствующих последствий.
Ссылка на решение суда ###.